Кокосовое дерево

Мы шли на Маркизские острова, и корабль наш под жгучим тропическим небом искал тех песчаных берегов, окруженных рифами, где Индийский океан видит каждый день, как самый малый из микроскопических животных, неприметный коралловый полип, завладевает его берегами, возвышая против ярости бурь постепенно увеличивающиеся и непоколебимые преграды. Мы скоро открыли один из многочисленных островков, которые эти микроскопические животные извлекли из недр вод, и которые они увеличивают с каждым днем, до тех пор, пока они составят, может быть, целый континент. Уже этот островок, вероятно, бывший прежде подводным камнем, скрытым под волнами, украсился свежей зеленью, обещая естествоиспытателям нашей экспедиции богатую жатву новых растений. Спустили шлюпку в море и мы причалили. Но увы! Надежды наших ученых были обмануты, потому что вся тамошняя флора ограничивалась несколькими злаковыми растениями, папоротником, а рощи состояли из одной породы дерева. Фауна этой девственной земли была также бедна, потому что из млекопитающих животных приметили мы только тюленей, с трудом ползающих по скалам и нетопырей или больших летучих мышей, величиною с кролика, прицепившихся задними лапами к длинным листьям дерев; птицы все были болотные: чайки, рыболовы, нырки и утки. Я спросил у нашего ботаника, то есть, у хирурга; что это за некрасивые, тощие и кривые деревья?

— Кокосы, отвечал он.

— Перестаньте, доктор, вы хотите меня мистифицировать?

— Как гадкие, желтоватые веники, торчащие на непривлекательных черешках, будто те самые кокосы, так великолепно представляемые в описаниях путешественников н на театральных декорациях?

— Tе самые.

— Как? Это то самое дерево, которое, по словам ботаников соединяет изящество с величием которого ствол возвышается прямо как столб, которого зеленеющая вершина грациозно качается в воздухе на восемьдесят или сто футов вышины?

— Решительно то самое, если вам угодно будет взять в соображение, что вышина преувеличена наполовину, что столб крив и согнут, что зеленеющая вершина немножко сбивается на цвет сухого сена. Итак, вы видите, что ствол кокосового дерева вовсе не прям, как говорят ботаники, а часто крив и всегда согнут: по крайней мере я находил его всегда таким, объехав всю землю между тропиками, то есть, видал все страны, где кокосовые деревья могут расти. Ствол достигает обыкновенно сорока футов вышины, редко пятидесяти и никогда более, оканчивается чем-то вроде зонтика из двенадцати и до двадцати крылатых листьев с мечевидными, горизонтальными лепестками и каждый лист достигает обыкновенно от восьми до двенадцати футов длины. Во внутренней части нижних листьев видны большие чехлы или овальные мешочки, которые пропускают венички или грозди цветков, сменяющиеся плодами, величиною с человеческую голову.

Хирург кончил тем свое описание; а как наши ботаники, обманувшись в ожиданиях, были очень не в духе, а я почувствовал к кокосовым деревьям решительное отвращение, и тем еще большее, что сделал четыре тысячи миль, чтобы видеть их; — то мы и приготовились сесть в шлюпку и воротиться на корабль. Вдруг наш геолог начал пыхтеть как бегемот, схватил за руку доктора в лихорадочном волнении, показывая пальцем на дым, поднимавшийся над группою пальм. Надо вам знать, что наш геолог был ревностным приверженцем белокаленостн земного шара, нутроземного огня, поднятий, изломов и прочая и прочая.

- Я вам говорил, доктор, - вскричал он, как только волнение позволяло ему говорить, - острова южного моря, как все континенты, все горы на земном шаре, очевидно одолжены своим началом нутриземному огню, выбросившему их из недра вот эти острова — воланы, и вот дым, густой столб дыму, поднимающийся из огромного жерла!

И геолог пустился опрометью в ту сторону, откуда вился дым. Мы последовал за ним, как могли.

— Видите, говорил он, поворачиваясь время от времени к доктору, видите, ваши труды о полипах и коралловых отмелях совершенно пропадают перед очевидностью моих воланов.

Геолог остолбенел, потому что мы вошли в рощу и не нашли там жерла, а просто огонь сухих трав, на которых индийская семья варила раковины, только что вытащенные из моря. Наше внезапное появление несколько испугало бедняков, но хирург очень хорошо говорил на языке этого архипелага и скоро их успокоил. Мы подарили им кой-какие безделицы, а они пригласили нас разделить обед, на что мы охотно согласились.

Сначала нам предложили, для прохлаждения, свежее, сладкое, светлое питье, немножко похожее на сыворотку, но гораздо вкуснее.

— Что это такое? — спросил я у доктора.

— Кокосовое молоко, — отвечал он.

— А!

Потом нам подали белое вещество, прозрачное, несколько плотное, как сырое ядро рагульника (водяной орех), очень вкусное, хотя немножко твердое, похожее на орех. Я съел несколько больших кусков с необыкновенным аппетитом, потом спросил, что это такое.

— Ядро кокосового ореха, — отвечал доктор.

—А! а!

Через минуту индианка принесла черный, гладкий, блестящий сосуд, украшенный резьбою, довольно хорошо сделаланною, хотя без вкуса; сосуд этот был из очень жесткого, прочного дерева.

— Это скорлупа кокосового ореха, сказал доктор и у туземцев нет другой посуды.

— Ба!

Этот сосуд наполнили превосходною крепкою жидкостью, которую называют калу, от которой можно там же опьянеть, как от шампанского.

— Чтобы добыть это вино, сказал доктор, срезывают мешочек тотчас, как он образуется, оттуда вытекает чистый сок, которому дают сутки бродить — это то вино, что вы пьете.

— Просто, превосходная вещь!

Тогда на траву, служившую нам скатертью, принесли корзину, сплетенную так плотно и так искусно, что и не протекла. На этом блюде лежал огромный кочан, вареный в печке, с превосходным соусом из смеси молока. Я нашел это кушанье хорошо приправленным, однако, что у этой капусты листья длиннее и тоньше, чем у обыкновенной капусты, и запах нежнее.

— Блюдо, на котором лежит это кушанье, — сказал доктор, сделано из гибких частей кокосовых листьев; капуста ничто иное, как конечная почка этого дерева, отрезанная еще зеленою; соус состоит из соку недозрелого кокосового ядра.

— Вот странное дерево! — вскричал я.

Последнее кушанье состояло из раковых хвостов, сваренных в морской воде и приправленных маслом и уксусом.

— Как вы находите это масло? — спросил меня доктор.

— Очень хорошим, отвечал я, даже лучше оливкового.

— Это кокосовое масло; а что скажете об уксусе?

— Он очень крепок и очень вкусен.

— Это кокосовое молоко, скиснувшееся на солнце.

Как находите эту водку? — продолжал он, наливая в мою чашку какую-то жидкость.

— Превосходная, только немножко крепка.

— Это водка, перегнанная из кокосового вина. Постойте, наш хозяин подаст вам кусочек леденцу, чтобы подсластить ее, а этот леденец ничто иное, как сок кокосового дерева, сгущенный огнем и кристализированный или высушенный.

— Как! Это дерево дало весь наш обед?

— Мало того: из волокон его ствола сплетены красивые циновки, на которых мы сидим. Хорошенькая шляпка нашей хозяйки, которую вы бы могли принять за шляпку из итальянской соломы, соткана из молодых листочков этого дерева; шапка нашего индийца просто чехол или мешок, в котором завернут веничек цветка. Плащ мужа и платье жены сотканы из густого пушка, обвивающего недозрелый орех; тюфяк, на котором они спят, паруса байдары, удочка, которою ловят рыбу, и множество других вещей сделаны из того же вещества. Забор садика, брусья хижины, все из кокосового дерева, которое очень крепко; кровля, непроницаемая для солнца, ветра и дождя, состоит из его листьев, искусно переплетенных. Из волокон веничка индиец делает канаты и снасти легче гибче и прочнее пеньковых. Даже зонтик, поставленный обязательными хозяевами над вашей головой, для предохранения от знойного солнца составлен весь из различных частей этого драгоценного дерева. И потому-то индийцы обрабатывают его с большим старанием. Так как оно не имеет ни ветвей, ни отпрысков, то его можно разводить только семенами, для чего выбирают самые большие, самые спелые плоды, и сажают на берегу моря или другой какой солоноватой воды; оно принимается на всех почвах, только бы они были влажны, особенно если в яму, куда посажен орех, положат густой слой соли. Пока дерево молодо, индийцы поливают его солевой водой, и каждый год, когда оно сделается плодородным, подсыпают к корню известное количество соли. Между тропиками кокосовый орех пускает росток в пятнадцать или двадцать дней. В оранжереях же в три года едва разовьется пять или шесть листков.

Когда пушечный выстрел уведомил нас, что пора воротиться на корабль, я бросил последний взгляд на кокосовые деревья; они показались мне выше, прямее; красивее, словом украшенные всею пользою, которую мне открыли в них. Эта деревья сущее благодеяние для островов индийского архипелага.

(Библиотека для чтения. 1850)

Перейти к продукции

На главную

К общему алфавитному указателю статей