Перувианский бальзам
Прив.-доц. Моск. унив. Д. Щербачев
(Фармакогностический очерк)
В фармакогнозии есть несколько несчастных препаратов, название которых совсем не
соответствуют их происхождению и поселяют через то только смуту в умах и
недоразумение.
Так, например, аравийская камедь, по-видимому, только потому и называется
„аравийскою", что никогда не была в Аравии. К подобным же препаратам принадлежит
„Перувианский бальзам", на самом деле не имеющий с Перу ничего общего. Конечно,
лица, знакомые с фармакогнозией прекрасно знают происхождение перувианского
бальзама, были даже попытки ввести для него более точное название
„Balsamum San-Salvador или „Balsamum Sansonatense от
республики Сан-Сальвадор, или от города Сансонате, откуда привозится бальзам, но
новое название как-то не привилось, а старое продолжает резать слух своей
очевидной ошибочностью. Правда, было время, когда перувианский бальзам
доставлялся из места своего получения Сан-Сальвадора в гавани южной Америки, в
частности в Перу, и отсюда попадал в Европу. Но одинаково было время, когда
лучший сорт ревеня шел через Москву и назывался за границей „Московским
ревенем", но времена эти прошли и никто теперь не говорит ни о каком
Moсковском ревене, а название „Перувианский" бальзам продолжает жить в науке.
Дерево, доставляющее перувианский бальзам, растет на очень ограниченном пространстве
земли в центральной Америке, в республике Сан-Сальвадор на узкой полосе по
берегу Тихого океана, носящей название „бальзамного берега".
Происхождение перувианского бальзама было впервые описано фармакогностом Перейра
(Pereira) в 1850 г. Впоследствии
получение перувианского бальзама на „бальзамном берегу" было описано английским
фармакогностом Даниэлем Гэнбюри (Hanbury),
со слов французского путешественника доктора Дора
(Dorat), умершего
на этом берегу в 1874 году. В
честь первого исследователя бальзамного берега, дерево, доставляющее перувианский бальзам, было названо
Myroxylon Pereirae,
или Taluifera Pereirae. Редко
случается, чтобы кто-нибудь попал в этот отдаленный, всеми почти забытый уголок
тропической Америки, так как он лежит совсем в стороне от обычных судоходных
рейсов. Для своего описание мы воспользуемся письмом одного швейцарского
аптекаря, служившего в тех странах и посетившего „бальзамный берег". Последуем
за ним и познакомимся с происхождением этого интересного и важного
фармацевтического продукта на месте. Письмо свое он начинает следующим образом:
„хотя я очень занят делами и имею мало времени для путешествий, но в текущем
году мне пришлось посетить находящийся отсюда в шестидесяти пяти часах пути
город Санта-Анна, где я интересовался посмотреть, как получают перувианский
бальзам". Пять дней он находился в тяжелом пути, имея при себе лошадь, работника
и двух мулов. Когда он, наконец, прибыл в город Санта-Анна, то оказалось, что
ему надо отправиться еще дальше: к берегу моря по направлению к гавани Акахутль.
Характер дороги изменился: беспрестанно слышался гром и виден был блеск, как бы
от молний — это был величественный вулкан Изалько, не стихавший ни днем, ни
ночью и находящийся недалеко от города Сансонате.
Вот в
этих-то местах и растут деревья, дающие перувианский бальзам. Приехавши в
Сансонате, он отправился оттуда в горы в деревеньку Квиснагуа, населенную
исключительно индейцами. Здесь он увидал и деревья, дающие бальзам —
Myroxylon Pereirае. Промышленность получения перувианского бальзама занимает очень
ограниченную область, ею занимаются всего-навсего восемь маленьких индейских
деревень, и она может быть означена на карте следующими пунктами: гавань
Алахутль, город Изалько, город Санта-Текла (или Новый Сан-Сальвадор) и гавань Ла-Либертад. Деревья, дающие бальзам, встречаются и в других местах, но добыча
бальзама производится только здесь, и притом не на морском берегу, а довольно
далеко от него, в горах. Он также говорит, что название „Перувианский бальзам"
совсем неверное и „может быть объяснено только тем, что в Перу его никогда не
получают; правильнее было бы его назвать Сан-Сальвадор — бальзам. Оно произошло
оттого, что в прежние времена бальзам везли из Сан-Сальвадора в гавани южной
Америки и отсюда, вместе с товарами из Перу он попадал в Европу.
Myroxylon Pereirae —
большое красивое дерево, видом похожее на наш дуб, только кора его ровнее
и похожа на кору грецкого ореха. Листья очень мелкие. В местности, где
получается перувианский бальзам, растет только один этот вид. Говорят, что
каждое дерево может достигать возраста нескольких столетий, и одно такое дерево
часто передается по наследству от деда к отцу, от отца к сыну. Дерево дает
бальзам в продолжение всей своей жизни, начиная с возраста
25—30 лет. Бальзам можно получать во всякое время года, но лучше всего в сухое
время года с декабря по июнь (летом).
Во время цветения растения (февраль и март) количество бальзама уменьшается. Цвет
бальзама различен в зависимости от возраста растения: у молодых деревьев
зеленовато-желтый, у старых — бурый. Листья содержат эфирное масло. Семена —
смолу, которая извлекается спиртом и продается на месте под названием
Balsamito catolico (в Европу не попадает).
По окончании дождливого времени года (в декабре) приступают к подготовке деревьев и
с новолуния набивают особым инструментом вроде молотка на коре деревьев места
шириною 1—3 ладони. Через неделю, когда разбитая кора отделилась от древесины и стала
подсыхать, ее отделяют долой, а на пораненное место кладут чистые тряпочки для
собирания бальзама. Через неделю тряпки сменяются свежими. Через две недели
истечение бальзама становится слабым.
Тогда к этим местам прикладывают пучки сухого тростника и обжигают их. Это надо
делать умеючи и очень осторожно, потому что бальзам может легко загореться.
После этой операции истечение бальзама возобновляется с новой силой; опять начинают
прикладывать тряпки, меняя их каждую неделю. Тряпки, напитанные бальзамом,
кипятят с водой в продолжение 1/4-1/2
часа, после чего оставшийся в тряпках бальзам тщательно выжимается.
Полученный таким образом так называемый „неочищенный" бальзам продается на
месте скупщикам в выдолбленных тыквах. Скупщики везут бальзам в город,
переливают его в металлические коробки и подвергают некоторой очистке, а
именно: отстаивают, снимают сверху сор и т. д. Снятая с дерева кора также
дает при кипячении немного бальзама. Каждое дерево дает, таким образом, в
год около двух килограмм бальзама. Подделок бальзама туземцами почти не
существует, его подделывают позднее уже в Европе. Большой опасности посетить
этот „бальзамный берег" нет, дикари добродушны и, если им не делать вреда,
то нет решительно никакой опасности. На
каждого европейца, попавшего к ним, они смотрят с большим удивлением,
так редко этот фармакогностический уголок посещается европейцами".
Прежде,
чем окончательно проститься с бальзамным берегом, остановим еще немного наше
внимание на дереве, доставляющем перувианский бальзам.
Myroxylon Pereirae относится к семейству мотыльковых —
Papilionaceae -Sophoreae.
Оно было хорошо описано вышеупомянутым д-ром Дора, заставшим растение в
цвету. Произвольно из деревьев никогда не вытекает бальзам, если же дерево
просверлить, то из него начинает вытекать сок, но понемногу.
До цветения растение содержит несколько больше бальзама, а ко времени цветения
количество его уменьшается. По отцветании остаются плоды — бобы, очень
душистые, бывшие одно время в продаже в Европе. Бальзам заключен в растении в
так называемых схизо-лизигенных каналах. Интересно, почему другое растение
Toluifera Balsamum (доставляющее толутанский бальзам), весьма близкое ботанически к
Myroxylon Pereirae,
дает бальзам совершенно непохожий на перувианский? В ответе на этот
вопрос я совершенно согласен с объяснением, даваемым профессором В. А.
Тихомировым, а именно, что разница обусловливается неодинаковостью способов
получения перувианского и толутанского бальзамов. Действительно: надрезы коры
Myroxylon Pereirae без обжигания и предварительной обработки дают сок, не имеющий
ничего сходного с перувианским бальзамом, а похожий на толутанский бальзам. В
1861 году англичане начали
культивировать дерево, доставляющее перувианский бальзам, на острове Цейлоне,
культура удалась, но перувианского бальзама они не дают, это опять подтверждает
взгляд Тихомирова, что все дело в способе получения. Когда перувианский бальзам
после открытия Америки впервые попал в Европу, то им пробовали лечить самые
разнообразные болезни как наружные, так и внутренние (вроде того, как теперь
лечат все болезни ихтиолом), но вскоре практика показала, что перувианский
бальзам вовсе не является универсальным средством, а дальше, что он является
прекрасным, почти незаменимым средством при кожных страданиях, обусловливаемых
паразитами, в частности при чесотке. Спрос на перувианский бальзам стал с каждым
годом увеличиваться, между тем, как мы видели, ежегодное добывание его
производится в весьма ограниченных размерах. Это повело ко множеству
фальсификаций и подделок. Главными субстанциями, которыми подмешивается перувианский бальзам, являются: 1) скипидар, 2) касторовое
масло, 3) копайский бальзам, 4) стиракс и 5) гурьюн-бальзам. Рекомендован
целый ряд проб для исследования перувианского бальзама на чистоту. Я не стану
останавливаться на этих пробах. Они довольно хлопотливы и далеко не всегда ведут
к цели. Очевидно одно: потребность в перувианском бальзаме велика, а
производство его весьма ограничено. Так обстояло дело до исследований
профессора Чиpxa (Tschirch).
По исследованию проф. Чирха и его учеников, ароматические смолы и
бальзамы, как-то: росной ладан, толутанский бальзам, стиракс и перувианский
бальзам оказались состоящими из сложных эфиров бензойной и коричной кислот со
смолами. Густота их консистенции зависит от большего или меньшего содержания в
них тех или других сложных эфиров. Количество находящихся в них эстеров имеет
огромное влияние на их лечебное значение. Так, твердая бензойная смола содержит
этих эстеров очень мало. Зато и лечебного значения она не имеет.
Гораздо больше сложных эфиров содержит стиракс
(25—30%), он начинает тянуться, и лечебное значение его, как
средства противочесоточного, весьма значительно. Всего же больше сложных эфиров
в перувианском бальзаме, оно достигает здесь
60%. Это тотчас же влияет на его
консистенцию — он почти жидок и, как лечебное средство, ставится врачами
несравненно выше стиракса. Зависит ли это только от консистенции или от состава?
С этим вопросом связана целая история. Стиракс дешевле перувианского бальзама,
обладает аналогичным действием, но только густ. Тогда явились попытки заменить
перувианский бальзам стираксом, приведши последний в более жидкий вид. С этой
целью 1) разводили стиракс спиртом, 2) разводили маслом,
3) маслом и спиртом вместе, 4) очищали его, 5) очищенный стиракс разводили
спиртом, или маслом, или тем и другим вместе. Каковы же результаты? Оказалось,
что все эти средства сильно пачкали белье, мало всасывались и совсем не могли
заменить собой перувианский бальзам. Что же касается до так наз. очищенного
стиракса, то он липнет как клей, ужасно неприятен и иначе, как со спиртом,
употребляем быть не может. Когда попытки простого разведения стиракса показали,
что цель этим совершенно не достигается, пришли к невольному заключению, что
дело не только в разжижении, но в том, чем достигнуто это разжижение, а именно:
в эстерах коричной и бензойной кислоты, находящихся в большом количестве в перувианском бальзаме. Тогда перешли, если можно так выразиться, от суррогатов
перувианского бальзама к синтетическому или искусственному перувианскому
бальзаму.
Первый опыт этого рода состоял в том, что выпустили в продажу
синтетически приготовленный бензиловый эстер бензойной кислоты
C6H5СО (C6Н5CH2O)
под именем Peruscabin’a.
Перускабин был введен в медицину, как действующее начало перувианского
бальзама. Но этот опыт не увенчался успехом. Оказалось, что чистый эстер
вызывает сильное раздражение кожи. Тогда эстер этот стали смешивать с касторовым
маслом (25 ч. эстера и 75 ч. масла) и пустили в продажу под фантастическим
названием Peruol'я. Перуоль не раздражал кожи, зато действие его, по единогласному отзыву
врачей, оказалось далеко уступающим перувианскому бальзаму: в 75 случаях из 100
при лечении чесотки болезнь не излечивалась или результат был какой-то
сомнительный, тогда как перувианский бальзам помогает всегда. Перуоль после
недолгого существования был заброшен врачами. Между тем, химическая мысль
продолжала работать, изобретая новые средства, которые по своему составу и
действию могли бы заменить собою становящийся редким перувианский бальзам. Было
обращено внимание на смолу. Известно, что копайский бальзам, также содержащий
смолу, нередко с успехом применялся против чесотки, и, по-видимому, смола
принимает известное участие в его действии. Может быть, она облепляет паразитов
и мешает их движению и распространению под кожей. С другой стороны, было
обращено также должное внимание и на присутствие в перувианском бальзаме
свободной фенилакриловой или коричной кислоты
C6Н5CН:CН.COOН,
сильные антисептические свойства которой были доказаны Ваrnеs’ом.
Искусственно перувианский бальзам получают в настоящее время именно таким
путем. Считая, что главными действующими началами в перувианском бальзаме
являются эстеры бензойной и коричной кислот, их кладут в основу смеси.
Затем в них растворяют смолы и чистую коричную кислоту. Конечно, такой
искусственный перувианский бальзам по составу своему имеет лишь отдаленное
сходство с натуральным, но его готовят так, чтобы он вполне удовлетворял
требованием фармакопеи. Действительно, такой бальзам по своему внешнему виду
и свойствам поразительно похож на натуральный. Он темно-бурого цвета, в
тонких слоях прозрачен, хорошо смешивается с равным объемом спирта, имеет
вкус перувианского бальзама, не высыхает на воздухе и согласно фармакопее
имеет удельный вес 1.140—1.150. Десять капель его, смешанные с
10 каплями серной кислоты,
дают тянущуюся в нити массу, которая, если ее перелить через несколько
минут в холодную воду, дает на поверхности фиолетовое окрашивание. Итак,
работы проф. Чирха и его учеников, открывшие, что наряду с рядом других
веществ действующими началами перувианского бальзама, являются эстеры
известных нам кислот ароматического ряда: бензойной и коричной, дали
возможность более совершенным образом фальсифицировать этот бальзам и
получать искусственный бальзам, весьма похожий на настоящий. Этот
искусственный перувианский бальзам фабрикуется в Германии, принимается
всеми за настоящий, и только очень детальное исследование может разъяснить
ошибку. С увеличением спроса на перувианский бальзам натуральный бальзам
делается в настоящее время большою редкостью и далеко не всякий перувианский бальзам, имеющийся в аптеке, видел в своей жизни „бальзамный
берег" маленькую республику Сан-Сальвадор и был получен из
Myroxylon (или Toluifera)
Pereirae.
(Фармацевт-практик. 1907)
Перейти к продукции
На главную
К общему алфавитному указателю статей
|