Интересная страничка из далекого прошлого

И. А. Линниченко поместил в „Историческом Вестнике" за 1895 г. статью под заглавием: Новый свидетель эпохи убиения Дмитрия Самозванца. Свидетелем является помощник львовского аптекаря Колачкович. Нас менее интересует историческая сторона статьи в отношении самозванца, а гораздо более сведения о тогдашних аптекарях, которые автор нам дает в следующих выражениях: в 1610 г. в львовском магистратском суде разбирался процесс между львовским аптекарем Мартыном Спытком, и его помощником, Станиславом Колачковичем. Когда в 1606 г. сандомирский воевода Мнишек отправлялся в Москву с дочерью Мариной, невестой Димитрия Самозванца и будущей московской царицей, некоторые из львовских купцов, а с ними даже некоторые иностранные купцы, воспользовались случаем и присоединились к свите воеводы, надеясь в царской столице найти сбыт своим товарам. Под мощной эгидой будущей царицы выехал знаменитый львовский ювелир Николай Семирадский с своими драгоценными изделиями, русский купец Семен Kopунка, краковские купцы Себастиан Лифте и Иероним Пориоли, аугсбургские купцы Андрей Натана и Матвей Манлих и другие.

Аптекарь, или, по современному названию, парфюмер, Мартын Спытек, не упустил возможности воспользоваться таким удобным случаем и отправил со свитой Марины помощника своего, Станислава Колачковича, с несколькими возами товара. Тогдашние аптекари не ограничивались продажею одних лекарств: лавки их были наполнены более интересным товаром, и потому помощью аптекаря пользовались не одни больные: ни одна свадьба, ни одно значительное пиршество не могло обойтись без услуги аптекаря. Есть много доказательств, что Львовские аптеки до конца XYII века заменяли теперешние кондитерские. Сладкие ликеры, торты, марципаны, конфекты, бисквиты и прочие лакомства играли не меньшее значение в торговле аптекаря, чем медикаменты. Поэтому-то и доверенный Колачковичу товар состоял в значительной части из бочонков самых разнообразных и отборных водок и ликеров, конфект, маринованных фруктов, приправ и разной бакалеи, нужной для приготовления марципанов, а так как марципаны имели обыкновенно разные символические или фигурные украшения, то Спытек не забыл о затейливых деревянных формах, в которых отливались подобные украшения. В актах процесса находим список таких форм, и из них можем узнать, как были украшены марципаны, которые приготовлял Колачкович на свадьбу Димитрия и Марины. Тут были марципаны с историями, то есть, с целыми сценами, например, с королем Давидом, играющим на арфе, с историей Сусанны, с немцем, целующим куртизанку, и пр.; были и другие с фигурами людей и животных, например, с гайдуком, трубившим верхом на коне, с женской фигурой, с орлом, рыбой, пеликаном, единорогом и т. п.

В обширном реестре, представленном в процессе, в числе медикаментов находим много употребительных и теперь лекарств, но также и разные чудодейственные средства с кабалистическими названиями, разные ингредиенты, рассчитанные на суеверие народа, не говоря уже о митридаже и о знаменитой дриакве, лечившей всех и все без исключения. Был тут, конечно, и мифический единогор (представлявший собою, как известно, не что иное, как моржовый зуб), который тогда продавали в маленьких кусочках на вес золота и вставляли в перстни и запонки, ценя наравне с алмазами. Наконец, между доверенными Колачковичу предметами была и редкость из редкостей, единственный раз встречаемая среди фантастических товаров львовской аптеки XYII века, а именно перо феникса, оцененное в большую цену, но к великому огорчению хозяина проданное Колачковичем в Москве за ничтожную цену в 20 злотых. "Ни денег, ни феникса не хочет пан отдать", - жалуется Спытек на суде.

Когда после многих приключений и переделок Koлачкович вернулся в Львов, он сразу стал героем дня, благодаря интересным рассказам о своих приключениях; но зато денежный результат его экспедиции очень мало удовлетворил его патрона, Спытека. Колачкович утверждал, что значительная часть его товара погибла в Москве в день кровавой катастрофы 17 мая 1606 г., когда вместе с убиением Димитрия разлетелись в прах гордые замыслы Марины, н кончился первый, наиболее блестящий, акт трагедии, в которой она играла роль героини. Спытек не верил рассказам своего помощника и, подозревая его в плутовстве, подал на него жалобу в лавинчий суд. Этому процессу мы обязаны сохранением мемуара Колачковича, внесенного в акты в качестве ріece justificative.

  (Фармацевт. 1896)

Перейти к продукции

На главную

К общему алфавитному указателю статей