Заготовка лекарственных трав в XVII в.
Из истории аптечного дела в России,
прив.-доц, М. Ю. Лахтина (Москва).
„Практ. Врач" 1903 г.
В XVII
в. значительное большинство русского народа лечилось по особым рукописным
лечебникам, так назыв. „травникам", „цветникам", „древникам". Уже самые эти
названия показывают, что туземные лекарственные вещества черпались, главным
образом, из растительного царства. Руководствуясь указаниями травников, более
предусмотрительные люди заготовляли в летние месяцы запасы лекарственных трав
на целый год. Но кроме запасов, делавшихся по частной инициативе, существовала
еще широкая организация заготовки лекарственных веществ для „государевой аптеки
в Москве, обслуживавшей московский двор и наиболее приближенных к нему бояр.
Собирание трав в большинстве случаев составляло натуральную повинность всего
населения и производилось под руководством особых сведущих людей. Указы о сборе
и присылке в Москву различных лекарственных трав рассылались ежегодно во все
концы России. По получении указа, воеводы обыкновенно оповещали о том местное
население чрез особых глашатаев, которые ходили по деревням н селам и „кликали
по многие дни", Население, обремененное массою всевозможных повинностей и
налогов, пользовалось всяким удобным случаем к тому, чтобы уклониться от
выполнения „ягодной повинности". Так, в
1661 г. ярославский воевода Василий Яковлевич Унковский и дьяк Илья
Кирилов, в ответ на предписание аптекарского приказа собрать с посада города
Ярославля и Ярославского уезда „с поместий и вотчин всяких чинов людей"
можжевеловые ягоды согласно „сошным книгам", доносили, что ярославцы, несмотря па посылки к ним приставов и рассыльщиков и на трижды
делавшиеся „бирича", т.е. оповещения через глашатаев, ягод или совсем не везут,
или же привозят их не полностью (ibid.)
Это донесение имело своим последствием посылку из Москвы нового указа, которым повелевалось
сажать в тюрьму всех, кто будет уклоняться от сбора лекарственных трав для
московской аптеки. Одною из наиболее действительных мер к тому, чтобы принудить
население выполнять ягодную повинность, считалось „ставить земского старосту
на правеж". Правеж применялся обыкновенно к неплатящим должникам и состоял в
том, что виновного ежедневно выставляли на определенное место и целыми часами
били батогами по ногам. По указу 1555 г. за долг в 100 руб. на правеж ставили
на один месяц, а затем срок увеличивался или уменьшался в зависимости от
размеров долга. Указ этот подтвержден уложением 1649 года (гл. X, ст.
261). Но и эта крутая мера не всегда приводила к желаемым результатам. Так, в 1667 г. Василий Унковский и Микешка Bеликосельский,
которым было предписано собирать можжевеловые ягоды „правежом", писали в Москву:
„Ярославский земский староста Афанасий Захарьев с товарищами за можжевеловые
ягоды беспрестанно стоят на правеже, а плату в съезжую избу ничего не
принашивали". Известны, наконец, случаи, „когда за поруку и молчание, учиненные
ягодному сбору" подвергались тюремному заключению сами воеводы.
Исполнителями предписаний московского правительства в таких
случаях являлись губные старосты. Эти последние представляли собою выборную
земскую власть и были подсудны „разбойничьему приказу". Одно время в их руках
была сосредоточена вся уголовная юрисдикция. В 1669 году дело губных
старост было передано „сыщикам", но в 1684 г. институт
губных старост был снова восстановлен и существовал до 1702 года. Царские
грамоты губным старостам представляют очень ценный первоисточник для изучения
уголовного права в древней России. Их известно относительно небольшое число и
исследование их не отличается большою полнотою. Ввиду сказанного, мы приводим в
извлечение один такой документ, хранящийся в московском архиве оружейной палаты
(аптекарск. приказ. Дело № 90). От Царя и великого князя
Алексея Михайловича всея великия и малыя и белыя Росии Самодержавца на Воронеж
губному старосте Миките Пещерову.
Писано от нас великого государя на Воронеж к Фоме Кривцову многожды, а велено
Воронежцим посадцким людем на 171
год собрат солотково кореня десят пуд с весны рано или в осеннее время, и марта
в 8 день писал к нам великому государю с Воронежа Фома Кривцов и прислал с Воронежцом с посадцким человеком з Давыдкой Прибытковым солотково
корня полшеста пуда с
рогожами, а на Москве в аптекарском приказе по весу тово солотково кореня опричь рогож 4 пуда 37 гривенок, а не
прислал тово солотково кореня против нашего указу
пять пудов три гривенки и то знатно что он воронежцом посадцким людем в зборе
солотково кореня поноровия, взяв с них многие посулы. И
по нашему великого Государя указу за ево фомино ослушане на нем доправит за то
педоборное корене по пяти рублев за пуд, а на посадцких людях за их ослушане
впред на 172
год велено солотково кореня взят двадцат пуд. И как к тебе ся наша грамота
придет и тыб Фоме Кривцову сказал при посадцких и при иных при многих людех за
ту ево Фомину вину и за ослушане довелся было большово жестоково наказаня и мы
великий Государь ево Фому пожаловали, наказаня ему учинит не велели ево псадит в
тюрму до нашего указу да на нем же Фоме за то недобраное корене велели до правит
по пяти рублей за пуд, а сказав ему наш великого Государя указ
посадит в тюрму, да потом к
нам написат, а за недобраное корене денги на нем доправит тотчас безо всякие
поноровки и те денги врислат к Москове с кем пригожо, а Воронежцом посадцким
людем сказат и прислат к нам к Moскве по первому по
зимнему пути с теми же людми, кто того солоткое корене збирали, а сколко пудов
солотково корен собрано будет и с кем именем к Мoскве
пошлет и ты б о том к нам отписа и отписку велел подат и с солотким коренем
явитца в аптекарском приказе боярину нашему Илье Даниловичу Милославскому да
дьяку нашему Ивану Десятово. Писан на Москве лето 7172 марта в 23 день, послана
грамота с посадцким Воронежский человеком с Давыдом Прибытковым. „Съезжая изба"
или „съезжая палата", куда доставлялись собранные лекарственные вещества,
выполняли при воеводах роль присутственного места с очень сложным кругом
деятельности, там творились суд и расправа, принимались подати деньгами и
натурою и т. д..
Из съезжей избы лекарственные растения по мере их доставки отправлялись в Москву
обыкновенно с особым доверенным лицом, как-то, лекарским учеником, костоправом, целовальником. Иногда аптекарский обоз конвоировался еще
нарядом стрельцов. Везлись лекарственные запасы „с великим бережением";
так в зимнее время они упаковывались в войлоки и овчины „чтобы им от морозов
никакой порухи не учинилось". Иногда вместо ягод брались деньги, которые также
отсылались в аптекарский приказ „с кем пригоже", при особой „отписке",
содержащей в себе подробный перечень, „с чьих именно поместий и вотчин деньгами
взято". Так в 1667 голу с Ярославского уезда за можжевеловые
ягоды было собрано сто рублей н посланы были эти деньги в Москву с подъячим
Леонтием Назаровым. В Москве лекарственные вещества хранились „в глиняных
алхимических сосудах", для изготовления которых существовал особый „скляночный" завод. Завод
этот, на котором работало всего 15 человек, был основан в 1634
г. Юлием Койстом, недалеко
от Москвы, близ деревни Духолиной. В царствование Алексея Михайловича завод Койста был уже не в состоянии удовлетворять нсему спросу на аптечную посуду, и
потому некоему Маньо было дано разрешение устроить второй стекляный завод в
деревне Измайловой. Позднее, когда возникла вторая аптека, стекло стали
привозить из Малороссии. Помимо сбора дикорастущих трав, запасы московской
аптеки пополнялись еще из особых аптекарских садов и огородов, в которых
культивировались различные лекарственные растения. По B.
Рихтеру, при Алексее Михайловиче, было три аптекарских огорода: самый большой
близ Каменного моста у городской стены, второй у Мясницких порот, третий близ
Немецкой Слободы. Согласно другим исследователям, огородов было значительно
больше. Упоминается об огородах также и в некоторых „памятях", хранившихся в Моск. Отд. Общ. Apx. Импер. Двора. Так, в одной памяти из аптекарского приказа в Приказ Большого
Дворца от 23 мая 7180
г. говорится о сборе „с Государевых Дворцовых с огородной и басманной слободы"
двух четвериков бобового цвета. В другой памяти Большого Дворца, датированной
11 окт. 1665
г. предписывается прислать на аптекарский огород, „что у Каменного поста"
десять возов соломы, потребной для
прикрытия трав и кореньев на случай морозов. Общее число растений,
культивируемых в аптекарских огородах я садах, не было значительно и
большой роли они, повидимому, в аптечном деле не играли. Но огороды
служили не только для разведения лекарственных растений, по и дли
приготовления самых лекарств. Так, при главном аптекарском огороде находилась особая „Коктория", нечто в роде
фармацевтической лаборатории, где приготовлялись разного рода пластыри, мази, сиропы,
поступавшие затем в аптеку уже в готовом виде.
Из вышесказанного явствует, что в
XVII столетии заготовка отечественных
лекарственных трав занимала очень видное место в деятельности центрального медицинского управления аптекарского
приказа. Особенно важное значение придавалось сбору дикорастущих
лекарственных растений. Сбор последних был включен в сложную систему
натуральных повинностей и Московское правительство принимало самые суровые
меры к тому, чтоб заставить местное население и провинциальную
администрацию „радеть аптечному делу".
(Фармацевт. 1903)
Перейти к продукции
На главную
К общему алфавитному указателю статей
|