Пятьдесят лет назад

Д-р философии М. С. Закович

Под этил названием в "Leipziger Drogisten Zeitung" помещены воспоминания Buchheister’a о своем ученичестве 50 лет тому назад, содержащие описание аптеки и ее строя в то время. Эти воспоминания дают нам маленькую картинку того, сравнительно недалекого, богатого во многом прошлого, только слабые пережитки которого проявляются и сейчас. Тем не менее, они представляют известный интерес и для нас, молодого поколения фармацевтов, стремящегося ослабить старые устои аптечного строя и обновить русскую фармацию на началах соответствующих задачам широкого служения обществу и требованиям современной науки и техники, ибо в том, что может быть для многих имеет лишь историческое значение, найдется немало материала и для работы фармацевтических организаций текущей.

Вот дословный перевод статьи Buchheister’а.

50 лет прошло с тех пор, как я поступил в аптеку моего родного города, Вольфбиттена. За три дня до моего поступления я еще находился на школьной скамье; это был последний день перед летними вакациями. Когда я, радушный и веселый, вернулся домой, то предо мною предстала участь моя, в лице моего отца, с нелегким для моего решения вопросом, не желаю ли я избрать карьеру аптекаря; для этого представлялся тогда удобный момент. После того, как на вопрос отца, последовало мое согласие, он отправился со мной к моему будущему шефу с тем, чтобы меня представить. На следующий день, в воскресенье, я принес своему принципалу два написанных и подписанных мною контракта, а во вторник в 7 часов утра был уже на службе.

Когда я впервые вступил в помещение аптеки, то меня, к величайшему моему изумлению, ничуть не обдало тем приятным и сладким запахом, который так пленительно действовал на меня в возрасте ребенка; напротив, вся окружающая атмосфера сильно была пропитана противным запахом гнилых яиц. Действительно, в одном углу аптеки сидели два других моих товарища и упражнялись в химическом анализе и, как они мне впоследствии рассказали, усиленно, в честь моего поступления, пользовались сернистым водородом и сернистым аммонием.

Moe поступление в Вольфбиттенскую аптеку является одной из самых счастливых случайностей в моей жизни, ибо эта аптека не только считалась образцовой, но и принципал мой Карл Оме пользовался репутацией прекрасного учителя и воспитателя своих молодых людей. Доказательством этого .может служить то, что, спустя ¾ года профессор Юлиус Отто, автор знаменитого учебника химии „Graham-Ottosches Lehrbuch der Chemie", отдал сына своего Роберта, впоследствии профессора при Брауншвейгском политехникуме, в ученье в нашу аптеку не с тем, чтобы он остался надолго фармацевтом, но как в подготовительную практическую школу для будущей академической деятельности.

Я выше назвал аптеку пашу „образцовой". Такой она была на самом деле; но как скромны были в то время требования, предъявляемые к внешнему устройству такого дела, едва ли теперешнее поколение себе представляет. Сама аптека занимала довольно большое угловое помещение с пятью окнами на улицу, но ее устройство было донельзя просто. Стол для отпуска лекарств, равно как и рецептурный стол представляли из себя простые, тесаные дубовые доски; выдвижные ящики были выкрашены в бурый цвет обыкновенной краской и снабжены собственноручно приготовленными желтыми бумажными надписями. Одинаково просты были также стклянки и деревянные коробки, в которых сохранялось большинство порошков и мелких вещей; об обожженных надписях и элегантных фарфоровых банках тогда никто еще не думал. Над столом для отпуска лекарств висело на изогнутом медном шесте не менее дюжины весов с медными чашечками, на которых отвешивалось все требуемое в ручной продаже, тарелочные весы Роберваля в то время не были еще известны; даже для отвешивания в больших бутылках пользовались исключительно висячими весами с коромыслом и медными чашками. Но на рецептурном столе стояли двое медицинских весов той же конструкции, что и те, которыми пользуются в аптеках теперь.

А освещение!

Под рецептурным столом висела большая лампада, в которой горело масло и которая часто роняла капли над столом для отпуска, одиноко светила такая же, прикрепленная к стене лампада с медным отражателем; мы же, ученики, пользовались при работе небольшой переносной лампой. И это составляло все освещение пашей аптеки, при котором современный фармацевт, глаз которого привык к электрическому освещению и калильным горелкам, едва ли бы был в состоянии работать.

Как только наступали сумерки, ставни, выходящих на улицу окон аптеки плотно закрывались; так как аптека с внешней стороны ничем не давала о себе знать, то только местные жители могли знать, что за ставнями кипит деятельность цветущего дела. Впрочем, публика в помещение самой аптеки совершенно не входила, а ограничивалась скромным ожиданием отпуска лекарств в передней через большое выдвижное окно, находившееся в перегородке, отделявшей переднюю от аптеки.

Необыкновенно просто, как и аптека, была устроена ее лаборатория. Несколько больших медных перегонных кубов с оловянными шлемами, двое передвижных воздушных печей о трех ногах, большой вмазанный железный котел, огромных размеров сушильный шкаф, большой рычажный пресс и несметное количество ступок, чашек и реторт — вот ее инвентарь.

О паровых аппаратах тогда и понятия не имели. Несмотря на такое примитивное устройство, мы ухитрялись приготовлять почти все, начиная с соков, настоек, мазей и пластырей и кончая каломелем, сулемой, пятисернистой сурьмой и рвотным камнем, от перегонной воды до эфира и аммиака; даже начала крупной фармацевтической промышленности были у нас представлены.

Выдающимися по своей величине были помещения для запасов, как-то: подвал, материальная комната и чердак для трав; в особенности же последний. Своими запасами корок, трав и корней он мог бы снабдить большое аптекарское депо нашего времени.

Нам, ученикам, жилось, по выражению наших коллег из других аптек, „как принцам". Правда, обращение с нами было превосходное, стол натурой, как нельзя лучше, но работать мы должны были (да позволено будет заметить моим молодым коллегам) в поте лица. О минимальном 11-тичасовом отдыхе тогда и речи быть не могло? Будили нас летом в 5 ч. утра, зимою в 6; от 5¹/₂—7¹/₂ или же от 6¹/₂ до 7/₂нам давали урок по теоретической и практической фармации и соприкасающимся к ней областям естественных наук, а за этим следовали беспрерывные занятия в аптеке до 8 часов вечера. После ужина мы до закрытия аптеки готовили заданный нам урок к следующему утру; время же перерывов в деле мы должны были заполнить клейкой бумажных мешков и заверток, приготовлением порошковых капсул, резанием сигнатур и т. п. В то время все это не покупалось готовым, и тот только, кто сам на себе испытал, знает, что значит выправить 5—10.000 капсул. Уже в одном только этом, что все подобные вещи нынче покупаются дешевле и лучше на фабрике, лежит преимущество для ученического персонала настоящего времени перед прошедшим. Хотя ученик, прикомандированный в лаборатории, и был освобожден от подобных работ, но лежавшие на нем обязанности, требовали от него еще большего умственного и физического напряжения, чем от нас.

Меня, пожалуй, спросят, почему я так подробно все это охарактеризовал. Задача моя показать наглядно, какой большой прогресс произошел за последние 50 лет в производстве лекарственных веществ, благодаря колоссальным успехам науки, и как последний отразился, видоизменив в корне, торговлю лекарственными продуктами в аптеках и аптекарских торговлях; ибо то, что я сказал о нашей аптеке в значительной степени подходит и ко всем другим аптекам того времени.

На лекарственном рынке в то время преобладали сырые растительные вещества, как то: корки, корни и травы и главный контингент лекарств, приготовляемых и отпускаемых из аптек, были пластыри, настойки, мази и т. п. препараты. Целого ряда продуктов, представляющих теперь главнейший предмет ручной продажи, тогда не существовало. Укажем прежде всего, на множество диетических средств, из которых единичные, вроде шоколада из исландского моха, или Racahout des Arabes — смеси из какао, арорута и сахара, только стали появляться. Совершенно неизвестны были в то время различные питательные вещества для детей, как то представляют различные сорта детской муки; то же можно сказать и о мальц-экстракте, мясном соке Либиха, питательных веществах из белков, как напр., тропоне, плазмоне и массе питательных белковых веществ, содержащих железо. Перевязочных средств (бинтов, ваты и кисеи) и хирургических принадлежностей из твердой и мягкой резины тогда совершенно не было. Чужды были еще дезинфицирующие средства, как напр., карболовая кислота, креолин, лизол и салициловая кислота и даже борная кислота, хотя она была уже известна, еще не была в употреблении. Из минеральных вод, пастилей и солей употреблялась одна только карлсбадская соль, а из столь распространенных теперь и популярных медицинских мыл в употреблении было одно лишь дегтярное. Целый ряд важнейших в домашнем обиходе веществ, или не были в продаже или же не были еще открыты; укажем только: на кору панаму, декстрин, анилиновые краски, бензин (керосин тогда еще не был открыт); каменноугольный же бензин (бензол) только стал прокладывать себе путь, в ручную продажу под названием Бреннеровской жидкости от пятен. Гремучая вата и коллодий, хотя и были открыты несколько лет перед этим, но практического применение для них еще не находили. Наконец, столь необходимый и важный глицерин, хотя он приготовлялся по указаниям знаменитого Шевроля, но в самых незначительных количествах и в торговлю не поступал. В памяти моей сохранился маленький флакон с масляной сладостью (Oelsuss, как тогда называли глицерин), которую мой принципал добыл при вымывании свинцового пластыря; нам указывали на нее, как на научную редкость.

Я мог бы перечень препаратов, имеющих первостепенное значение на лекарственном рынке и открытие которых представляет плод духовной работы за 50 лет, значительно увеличить, но вышеупомянутых, кажется, достаточно, чтобы показать, насколько изменилось и прогрессировало лекарственное дело за это время.

Такова деловая сторона. Каково же, однако, изменились условие внутренней жизни в аптеке за протекшее полстолетие? Так ли мы вправе ими гордиться, как теми крупными переменами, которые внесены необычайными успехами науки и техники? Позволю себе вместе со многими моими коллегами сильно в этом сомневаться.

Время разорвало ту цепь, которой были связаны воедино аптечные труженики с их принципалами. Прежде мы все, служащие одному делу, составляли тесную семью, старшие члены которой заботились не только о пропитании младших, но и не менее об их развитии и воспитании, ибо в основе этой семьи лежала любовь и преданность делу и науке. Так ли это теперь?

Что же принесут нам следующие 50 лет? Какие пути готовы они нам предначертать?

Судя по протекшему полстолетию и тем великим проблемам, разрешение которых стоит на очереди, они готовят нам реформы, при которых останется только тень от существующего строя аптеки.

Qui vivra verra.

(Фармацевт. 1904)

Перейти к продукции

На главную

К общему алфавитному указателю статей